Г.Белых А.Пантелеев "Республика ШКИД"
Недолго тянулись медовые дни ничегонеделания. Постепенно комплект
воспитанников пополнился, появились и приходящие ученики, такие, которых
отпускали после уроков домой. Открылись три класса, которые завшколой назвал
почему-то отделениями.
Начались занятия. Меньше стало свободного времени для прогулок. К тому же
завернули морозы, и ребята все больше отсиживались в спальне, мирно коротая
зимние вечера.
В один из таких вечеров, когда весь питомник, сгрудившись, отогревался у
печки, в спальню вошел Виктор Николаевич, а за ним показалась фигура парня в
обтрепанном казенном пальто.
"Новичок", - решили мысленно шкидцы, критически осматривая нового
человека.
Завшколой откашлялся, взял за руку парня и, вытолкнув вперед, проговорил:
- Вот, ребята, вам еще один товарищ. Зовут его Николай Громоносцев.
Парень умный, хороший математик, и вы, надеюсь, с ним скоро сойдетесь.
С этими словами Виктор Николаевич вышел из комнаты, оставив ребят
знакомиться.
Колька Громоносцев довольно нахально оглядел сидевших и, решив, что среди
присутствующих сильнее его никого нет, независимо поздоровался:
- Здравствуйте, сволочи!
- Здравствуй, - недружелюбно процедил за всех Воробьев. Он сразу понял,
что этот новичок скоро будет в классе коноводом. С появлением Громоносцева
власть уходила от Воробья, и, уже с первого взгляда почувствовав это,
Воробышек невзлюбил Кольку.
Между тем Колька, нимало не беспокоясь, подошел к печке и, растолкав
ребят, сел у огня.
Ребята посторонились и молча стали оглядывать новичка. Вызывающее
поведение и вся его внешность им не понравились.
У Кольки был зловещий вид. Взбитые волосы лезли на прямой лоб. Глаза
хитро и дерзко выглядывали из-под темных бровей, а худая мускулистая фигура
красноречиво утверждала, что силенок у него имеется в достатке.
Путь, но которому двигался Громоносцев к Шкиде, был длинный путь
беспризорного. Пяти лет он потерял отца, а позже и мать. Без присмотра, живя
у дальних родственников, исхулиганился, и родственники решили сплавить юнца
поскорее с рук, сдав его в Николо-Гатчинский институт.
Родственники получили облегчение, но институт не обрадовался такому
приобретению. Маленький шкетик Колька развернулся вовсю: дрался, ругался,
воровал и неизвестно чем закончил бы свои подвиги, если б в это время
институт не расформировался.
Но Колька - сирота, и его переводят в другое заведение, потом в третье.
Колька так много сменил казенных крыш, что и сам не мог их перечислить, пока
наконец воровство не привело его в Александро-Невскую лавру.
Когда-то лавра кишела черными монашескими скуфьями и клобуками, но к
прибытию Кольки святая обитель значительно изменила свою физиономию. Исчезли
монахи, а в бывших кельях поселились новые люди.
Тихие кельи превратились в общие и одиночные камеры, в которых теперь
сидели несовершеннолетние преступники.
Лавра была последней ступенью исправительной системы. Отсюда было только
две дороги: либо в тюрьму, либо назад в нормальный детдом.
Попасть в лавру считалось в те годы самым большим несчастьем, самым
страшным, что могло ожидать молодого правонарушителя. Провинившихся
школьников и детдомовцев пугали Шкидой, но если уж речь заходила о лавре -
значит, дело было швах, значит, парень считался конченным.
И вот Колька Громоносцев докатился-таки до лавры. Три месяца скитался он
по камерам, наблюдая, как его товарищи по заключению дуются самодельными
картами в "буру", слушал рассказы бывалых, перестукивался с соседями, даже
пытался бежать. В темную зимнюю ночь он с двумя товарищами проломили решетку
камеры и спустились на полотенцах во двор. Поймали их на ограде, через
которую они пытались перелезть. Отсидев тридцать суток в карцере, Колька
неожиданно образумился. Однажды, явившись к заведующему, твердо заявил:
- Люблю математику. Хочу быть профессором.
Категорическое заявление Кольки подействовало. Громоносцева перевели в
Шкиду.
Завантажити додаток
